Тим

     — И ребенка забери, у меня дела.

     — Куда "забери", дорогая? У меня сегодня эксперимент заканчивается, я в лаборатории допоздна...

     — Я же тебя предупреждала заранее! Раз в год попросила посидеть с сыном, ты всё забыл?

     Тиму в лаборатории нравилось. Всё белое или блестящее, папа в белом халате, стеклянные шкафы, серебристые инструменты, загадочные приборы... Папа посадил Тима в удобное кресло в своем кабинете, достал пачку карандашей и раскраску-азбуку. Тим стал раскрашивать букву Г. Рядом с ней были нарисованы птица гусь, подъемный кран и регулировщик с полосатой палкой в вытянутой в сторону руке. Папа велел ничего не трогать и тихо исчез за дверью.

     Папа занимался какими-то непонятными Тиму прионами, но слово это, которое папа повторял в телефон целыми днями, Тим запомнил. И помнил, как папа рассказывал, что один раз он забыл код от холодильника и его чуть не посадили. Куда хотели посадить папу, Тим не понял точно, но думал, что в холодильник. Такого большого холодильника дома не было, а Тим очень хотел на него посмотреть. Тим отодвинул карандаши, сполз с кресла и пошел гулять по коридорам. Чтобы не заблудиться, он взял с собой синий карандаш и рисовал на стенах стрелочки, показывающие в ту сторону, откуда он пришел.

     И что вы думаете? Тим сразу понял, что это тот самый холодильник! Высокая дверь, в конце длинного коридора, с кнопками замка, красивой блестящей ручкой, экранчиком, на котором красовались чёрточка, буква, похожая на Г, только перевёрнутую и фигурка плывущего лебедя с маленьким мыльным пузырьком. - 72°. Большая круглая жёлтая наклейка со смешной черной рогулиной-загогулиной, похожей на чёртиков из мультика.

     Тим оглянулся. У стены за его спиной стоял маленький журнальный столик и лёгкий стул возле него. Тим упёрся в стул и толкал до тех пор пока не подвинул его к холодильнику. Тим залез на стул. Когда папу чуть не посадили в холодильник, он целый вечер рассказывал маме, что он не знает, кем надо быть, чтобы забыть код от замка.

     — Три кнопки! - кричал папа, то хлопая себя по лбу, то хватаясь за волосы, - Три! Просто три верхние кнопки, по порядку! Ну как такое можно забыть?

     Тим нажал гуся. Нажал снеговика. И головастика. 789. Холодильник щёлкнул и открылся, выпустив в коридор облака клубяшегося пара.

     И запищал! Запищал громко, пронзительно, Тим с перепугу не то, что спрыгнул - упал со стула, отбив и пятки, и ладошки, испуганно взвизгнул в ответ и бросился по коридорам, едва замечая оставленные потерянным теперь синим карандашом стрелки, указывающие путь к безопасному и такому уютному папиному кабинету.

     Тим вбежал в кабинет, спрятался за стол и затаился. Было бы очень обидно рассердить или разозлить папу, ведь он может больше не взять Тима с собой, в это удивительное место.

     Тим уснул.

     Пробуждение не было спокойным.

     Его тряс взъерошенный папа, в порванном, перепачканном красным белом халате, что-то говорил, но Тим с просонья не мог ничего понять. В коридоре раздавались громкие крики, топот, что-то падало, булькало, визжало тонко и пронзительно.

     Тим вцепился в отца.

     — Тим, Тимочка, они все... Все... Друг друга... Я еле успел добраться до кнопки тревоги .. Тим... Я заблокировал лабораторию, но они вырвутся, вырвутся... Тим, мама... Если они отсюда вырвутся, мамочка заболеет, Тим! Все заболеют!

     — Но ты же учёный доктор, папа? Сделай лекарство для мамочки, сделай лекарство для всех! Ты же можешь?

     — Лекарство. Лекарство... Могу, но... Синтезатор. Синтезатор не в этом кабинете. Лекарство. Для всех. От всего...

     Папа вскочил, прижался ухом к двери

     — Нет, мне не пройти. Нам не пройти. Нам надо быстро добраться до синтезатора, но как? - папа смотрел на Тима. Потом за Тима. Потом метнулся к стене, Тиму за спину, сорвал со стены решетку, ломая ногти, сунул голову в короб, - мне не протиснуться! Но ты, Тим, ты пролезешь, ты спасёшь мамочку, спасёшь всех!

     — Смотри, Тим, запоминай, - говорил папа, рисуя что-то на листе бумаги карандашом, - Сперва нажимаешь красную кнопку, вот такую, как клубничка у тебя на рубашке. Потом находишь клавишу вот с такой буквой. Видишь? Как кроватка, вот одна спинка, вот другая, вот матрас... Как будто ты собрался поспать и ложишься в кроватку. Потом ты как будто смотришь в окошко и видишь месяц на небе. Вот такая буква, похожая на месяц. Нажимаешь ее. Потом вот эту букву, как будто пошел дождь, началась гроза, и в окошке мелькают молнии. Вот такие, как эта буква. Потом нажимаешь на большую, зелёную, круглую, как яблоко кнопку. И ты всех спасёшь, спасёшь мамочку, спасёшь их всех!

     Папин голос прерывался, дрожал, Тим обнимал его за шею и говорил, чтобы папочка не волновался, Тим же умный, Тим все запомнил, даже бумажка не нужна, сперва Клубника, потом в Кроватку, в окошке Месяц, потом Молния, потом Яблоко...

     Тим полз по узкому коробу. Дополз до второй решетки но папа кричал в короб, что это не та, что ползти надо дальше, Тим снова полз, пыль щекотала ноздри, Тим чихал, отчего она поднималась клубами, какие-то толстые, как змеи, провода, пытались его поймать, не пустить, запутать, но Тим дополз до следующей решетки, упёрся спиной в провода, подтянул, как советовал папа, ноги, упёрся ими в решетку но та не поддавалась. Тим плакал, бил в решетку руками, он повторял про себя, как мантру: клубника, кроватка, месяц, молния, яблоко, он очень боялся что-то забыть и всех подвести (как папа, когда забыл такой простой код от холодильника) и не вылечить, не спасти свою мамочку. Но решетка поддалась, Тим оказался в другом кабинете, пустом, полутемном, сразу нашёл панель синтезатора, выглядящую, как и объяснял отец...

     Большая Клубника.

     Красный.

     Кроватка. H

     Месяц. C

     Молния. N

     Зелёный. Как яблоко.

     И чем-то тяжёлым разбить стекло на двери синтезатора. Обязательно. Папочка сказал, если не разбить, ничего не получится.

     Тим стучал по стеклу тяжеленной фигуркой оленя, найденной на столе. Стучал, пока стекло не разбилось... В горле запершило.

     — Папа! Папочка! Мы всех спасли! - закричал Тим в темноту короба.

     От синтезатора тяжёлым облаком наплывал запах горького миндаля...