Технология

     Лучше Степаныча в деревне самогон не варил никто. Чистый, как слеза ребёнка, ядрёный и внезапный, как оглоблей под дых, сладкий, как соседские яблоки... Ни одна свадьба, ни одни похороны, ни один первомай или очередная годовщина Революции не обходились без степанычева продукта. Ну, как... Варили-то, понятное дело, все, но такого стандарта качества, такой крепости, такой органолептики достичь не удавалось никому. Этот напиток стоял на столе, как король на именинах, как трюфель в корзине сыроежек. Степаныч же был не молод и деревенские начинали беспокоится. Дети Старика жили в городе, носу на родину не казали, внуков не народили и семейный секрет грозил кануть в лету, сиречь в стикс, поелику Степаныч к старости немного подвинулся кукухой и приблазнилось ему, будто хотят секрет его самогона скрасть клятые мериканцы, гнать на своей заморской родине русский напиток и обзывать его гадким словом "бурбон". И по этой самой причине Степаныч учеников брать не желал и ни с кем из деревенских самогонщиков секретами не делился. Но на всякую хитрую...

     Вернулся в деревню из армии Васятка. Ну, как, Васятка. Ростом с два метра, косая сажень, аксельбант, сапоги со скрыпом, пилотка на одном ухе... Загляденье, а особенно было полезно то, что напомнил Васятка Степанычу его самого в те же годы, теперь далекие, почти забытые, но разбередили воспоминания душу старика. Так и пошло, что Степаныч Васятку стал привечать, да угощать, да помочь по мелочи просить, то дров немного наколоть, то водицы принесть, то ещё чего. Стал Васятка вхож в степанычев дом, да не просто вхож, а в любое, понимаете, время, даже когда курился над крышей парок и сладкий запах вкуснейшего самогона растекался по округе, бередил соседские души.

     Долго ли, коротко, но на очередной праздник пришел Степаныч к застолью с пятилитровой стеклянной дурой, полной натурпродукта, с гордостью водрузил ее на стол. Гости пили, да нахваливали, а старик смотрел на них с прищуром, примечая, кто с каким, понимаешь, выражением пьёт, да как скоро хмелеет. А когда опустела почти ёмкость, кликнул Васятку, грохнул кулаком по столу, вставая, представил всем Васятку учеником и преемником. Что тут началось! Бабы голосили, поздравляя, мужики руку парню пожимали, смахивая скупую слезу радости, Степаныча благодарили, кланялись, что выучил парня, не дал сгинуть-то мастерству: сколько дрожжей, сколько сахарку, откуда воду брать, какую ягоду добавлять, да когда ее собирать, да как температуру поддерживать, да когда головы-хвосты сливать, да как остужать... Велика премудрость-то, дело тонкое, да не каждому дано так чувствовать весь процесс, как Степанычу, все пытались, да никто не смог рецепт такой разработать и так строго выдержать технологию производства. А старик, вроде, всё на глазок, на зубок, да так он своё дело знал, что продукт получался высочайшего качества.

     А с утра они проснулись... Васятку по всей деревне искали-искали, да не нашли. И ладно бы, оказался Васятка мериканским шпиёном, увёз бы рецепт за океан, да варил там бурбон, так хоть какая надежда у мужиков оставалась бы, но нет - видела Дунька, трактористова дочка, нещадно сохнувшая по видному парню, как шёл он ранним утром через поле в сторону леса, сдирая с себя и штаны, и рубаху, и самоё кожу, и под ней была ещё одна, грязно-зелёная, и зубастая пасть, и глаза змеиные, и крепкий, сильный и длинный хвост - как есть ящер-динозавр из учебника зоологии, и перед самым лесом пал на него яркий синий луч с неба, и поднялся он в том луче и исчез.

     А Степаныч с того случая осерчал, запил, да самогон вообще варить перестал, чтобы уж никто наверняка не дознался секрета.